Похождения Гекльберри Финна (пер.Ранцов) - Читать онлайн

Марк Твен

На сайте bookcityclub.ru вы можете прочитать онлайн и скачать Похождения Гекльберри Финна (пер.Ранцов) Автор книги Марк Твен . Жанр: Прочие приключения, год издания неизвестен, город неизвестен, издатель неизвестен, isbn: нет данных.

Марк Твен - Похождения Гекльберри Финна (пер.Ранцов)
Рейтинг: 4/5. Голосов: 11
Подробная информация:

ВАШЕ МНЕНИЕ (0) Написать
Название Похождения Гекльберри Финна (пер.Ранцов)
Автор
Издатель неизвестен
Жанр Прочие приключения
Город неизвестен
Год неизвестен
ISBN нет данных
Скачать книгу epub fb2 doc pdf
Поделиться




Краткое описание книги Похождения Гекльберри Финна (пер.Ранцов) автора Марк Твен

Книга о похождениях неграмотного, неумытого, вечно голодного, но неунывающего и находчивого мальчишки с золотым сердцем, друга Тома Сойера — Гекльберри Финна, которому во всех испытаниях удается сохранить душевное благородство и справиться с самыми трудными ситуациями. В романе писатель поднял очень важные вопросы жизни американского общества прошлого века.



Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 36

 

Марк Твен

Похождения Гекльберри Финна

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Лица, пытающиеся открыть затаенные личные мотивы в этом повествовании, подвергнутся судебному преследованию; лица, пытающиеся извлечь отсюда какое-либо нравоучение, будут высланы; лица, пытающиеся усмотреть здесь сокровенный злокозненный умысел, будут расстреляны по приказанию автора начальником его артиллерии Г. Г.

Глава I

Гека цивилизуют. — Моисей и тростники. — Мисс Уотсон. — Том Сойер караулит.

Вы не знакомы со мной, если не прочитали книжку «Приключения Тома Сойера», но это не беда. Книга эта написана мистером Марком Твеном; в ней он говорит сущую правду. Конечно, кое-что он и присочиняет, но по большей части говорит правду. Я отроду не встречал человека, который бы не солгал иной раз, кроме тети Полли, вдовы Дуглас, да еще, пожалуй, Мэри. Вот про эту самую тетю Полли (тетушку Тома), про миссис Дуглас и про Мэри рассказана вся подноготная в этой книге, в этой в высшей степени правдивой книге, если не считать некоторых выдумок, как я уже сказал.

Книга эта кончается вот на чем: мы с Томом нашли клад, зарытый разбойниками в пещере, и благодаря этому разбогатели. Досталось нам по шесть тысяч долларов на брата — и все золотом! Страсть какая куча денег! Ну, хорошо; судья Тэчер отобрал наши капиталы и поместил их под проценты, так что нам приходилось по доллару в день целый круглый год — столько денег, что и девать некуда! Вдова Дуглас взяла меня к себе в дом на воспитание вместо сына и обещала цивилизовать меня. Трудненько жилось мне в ее доме — до такой степени аккуратна и степенна была вдова во всех своих привычках и образе жизни; не вытерпел я, удрал. Снова нарядился в свои грязные лохмотья, забился по привычке в старую бочку из-под сахара и опять зажил счастливо, в полное свое удовольствие. Но Том Сойер выследил меня и сказал, что он хочет собрать шайку разбойников и что я тоже могу вступить в эту шайку, если соглашусь вернуться к вдове и вести себя прилично, Ну я и вернулся.

Вдова поплакала надо мной, назвала меня бедной заблудшей овечкой и еще разными другими именами — впрочем, ничего обидного она в помыслах не имела. Опять на меня напялили новое платье, в котором мне было так душно и неловко. И началась сызнова старая песня. К ужину сзывали по колоколу и непременно надо было поспевать вовремя. Садясь за стол, нельзя сразу приниматься за еду, нет, надо еще подождать, пока вдова наклонит голову и побормочет над кушаньем, словно с ним что неладное приключилось. Правда, неладно было то, что каждое блюдо подавалось особо; то ли дело у нас в бочке: все смешано в одной плошке — гораздо вкуснее!

После обеда и ужина вдова брала книжку и принималась читать мне про Моисея и толковать что-то такое про тростники: уж я потел-потел, догадываясь в чем тут суть; только раз как-то она проговорилась, что этот Моисей давным-давно умер; тогда я перестал думать о нем: не люблю я покойников.

Как-то захотелось мне покурить, и я попросил у вдовы разрешения; она не позволила. «Это, — говорит, — дурная привычка, грязная, и ты должен отучиться от нее навсегда». Бывают же на свете такие странные люди! Рассуждают о вещах, в которых ровно ничего не смыслят. Хоть бы вдова: хлопочет о Моисее, который не родня ей и никому не нужен, вдобавок потому, что давно помер, а находит дурным то, что доставляет человеку удовольствие. Сама-то ведь нюхает табак, — это небось ничего!

В это время только что приехала жить к вдове ее сестра, мисс Уотсон, сухопарая старая дева, в очках; она, в свою очередь, принялась донимать меня грамотой. Уж она мучила меня, мучила, заставляя зубрить; наконец вдова сжалилась — велела оставить меня в покое. Дольше я сам не мог бы вынести такой пытки! Мисс Уотсон беспрестанно останавливала меня: «Не болтай ногами, Финн», или: «Не надо чесаться, Финн, сиди смирно», то вдруг опять: «Не дотягивайся, не ломайся, Гекльберри; держись наконец прилично!» Потом она принялась толковать мне про ад кромешный, но я ей ответил напрямик, что желал бы туда отправиться. Она страшно взбеленилась, а у меня, право же, не было на уме дурного умысла, просто мне хотелось поскорей уйти куда-нибудь с тоски, а куда — все равно. Она сказала, что грешно так говорить, что она-то уж ни за что на свете не произнесла бы таких слов: она намерена жить благочестиво, чтобы попасть прямо в Царствие Небесное. Ну а так как мне вовсе не охота идти туда вместе с нею, то я решил про себя, что не стоит и стараться подражать ей. Однако я этого не сказал, зная, что наживу себе много неприятностей, а пользы все равно никакой из этого не выйдет.

А мисс Уотсон как начала, так и пошла трещать без умолку, все про Царствие Небесное. «Там, — говорит, — все праведники только и будут делать, что постоянно ходить с арфой и распевать целый день». Опять-таки я промолчал и только полюбопытствовал, как она думает — попадет ли туда мой приятель Том Сойер? «Ну, — говорит, — на это мало надежды!» Я очень обрадовался, мне хотелось непременно быть с ним вместе.

Долго еще мисс Уотсон пилила меня, даже тоска взяла! Наконец созвали негров, прочли молитву, и все отправились спать. Я пошел к себе наверх с огарком сальной свечи и, поставив его на стол, сел к окошку, стараясь думать о чем-нибудь веселом, но веселье что-то не шло на ум. Я почувствовал себя таким одиноким, что мне захотелось умереть. Звезды ярко блестели на небе; листочки в лесу шелестели так уныло; вот где-то далеко-далеко закричала сова над покойником; сторожевая собака завыла в отдалении, предвещая кому-то смерть; ветерок шептал мне что-то на ухо, но я не мог разобрать что такое и только чувствовал, как у меня бегают мурашки по спине. Потом из лесу донесся стон мертвеца, которому не лежится в могиле, который хочет сказать что-то, что тяготит его совесть, и не может. У меня сердце замерло от страха, жутко мне было сидеть одному в такой тишине. Как нарочно, паук пополз по моему плечу, я смахнул его прямо на свечку, в один миг он вспыхнул и скукожился. Я прекрасно знаю, что это страшно дурная примета. Я струсил и мигом стащил с себя платье, потом повернулся три раза, каждый раз крестя себе грудь, и перевязал ниточкой прядь своих волос, чтобы отогнать нечистую силу. Но все-таки я не успокоился. Все это надо проделать, если потеряешь найденную подкову, вместо того чтобы прибить ее гвоздями над дверью, но я еще ни от кого не слыхал, что именно надо делать, чтоб отогнать от себя несчастье, когда убьешь паука.

Опять уселся я у окна и вытащил трубку: во всем доме была мертвая тишина, хозяйка не увидит, что я курю. Время тянулось томительно; в городе пробили часы — бум, бум, бум… двенадцать ударов, потом снова все замолкло, еще тише прежнего стало. Вдруг поблизости хрустнула ветка; в потемках кто-то копошился… Я не шевелился и насторожил уши. Внизу раздалось тихое мяуканье: мяу, мяу! «Ага! Знаю в чем дело!..» — подумал я и, промяукав в ответ как можно тише, потушил свечу и полез из окна; с навеса я проворно соскочил наземь и стал пробираться между деревьями в уверенности, что меня поджидает Том Сойер.

Глава II

Мальчишки дурачат Джима. — Шайка Тома Сойера. — Глубокомысленные планы.

Мы пошли, крадучись на цыпочках, по тропинке меж деревьев в самый конец сада, наклоняясь, чтобы не задевать головами за ветки. Проходя мимо кухни, я споткнулся о пень и нашумел. В тот же миг мы припали к земле и притаились. Долговязый негр Джим, принадлежавший мисс Уотсон, сидел на пороге кухни. Мы ясно могли его видеть, потому что позади горел огонь. Он поднялся и выставил голову, прислушиваясь.

— Кто там? — проговорил он.

Не дождавшись ответа, негр вышел на цыпочках и остановился как раз между нами. Прошло несколько минут — не раздалось ни звука, а мы все трое были так близко друг от друга. Вдруг у меня ужасно зачесалась щиколотка, но я удержался, боясь шевельнуться; потом зачесалось ухо, потом спина между лопатками. Ну, кажется, вот сейчас умру, если не почешусь! Это часто случается — я замечал уж не раз, — когда вы где-нибудь в гостях, или на похоронах, или стараетесь заснуть, когда у вас бессонница, — тут-то, как нарочно, и начнет у вас чесаться все тело. Немножко погодя Джим говорит:

— Эй, да кто вы такие, чего вам нужно? Разорви пес моих кошек, если я не слышал шороха. Так погодите ж, я знаю, что мне делать: сяду здесь и буду прислушиваться, пока опять не услышу чего-нибудь!..

Он сел наземь между мною и Томом, прислонился спиной к дереву, протянул ноги, так что одна из них почти касалась моей. У меня зачесался нос нестерпимо, до слез, но я все терпел, не шевелился. Вдруг зачесалось внутри носа, потом под носом — просто сил не хватало терпеть! Так продолжалось минут шесть-семь, а может, и гораздо больше, — у меня чесалось в одиннадцати разных местах, дольше выносить мочи не было, однако я стиснул зубы и крепился. Тут Джим засопел, и скоро раздался богатырский храп, тогда мне сразу полегчало.

Том тихонько свистнул, и мы поползли дальше на четвереньках. Отойдя на несколько шагов, Том шепнул мне, что недурно бы привязать Джима к дереву, так, ради шутки; но я отказался — еще проснется, подымет тревогу и тогда узнают, что меня нет дома. Том вспомнил, что у него остался крошечный огарок, — надо прокрасться в кухню и достать огарок побольше. Я стал его уговаривать и не пробовать: что, если Джим вдруг проснется?.. Но Том непременно хотел рискнуть, — вот мы и забрались в кухню, взяли целых три свечки и положили на стол пять центов в уплату. Мне до смерти хотелось поскорей выбраться вон, но Том вздумал непременно подкрасться к Джиму и сыграть с ним какую-нибудь шутку. Я ждал, как мне показалось, довольно-таки долго; кругом было по-прежнему тихо и безлюдно.

Как только Том вернулся, мы пошли с ним по тропинке вокруг садовой изгороди и скоро очутились на крутом холме позади дома. Том рассказал, что он снял с Джима шляпу и повесил ее на сучок Джим зашевелился, но не проснулся. Оказывается, на другой день Джим рассказывал всем, будто бы ведьмы сыграли с ним славную штуку: усыпили его и разъезжали на нем верхом по всему штату, затем бросили под дерево, а шляпу его повесили на сучок, — знай, дескать, кто над тобой пошутил! В другой раз Джим уверял, будто ведьмы таскали его до Нового Орлеана; словом, каждый раз он прибавлял что-нибудь новенькое, и в конце концов оказалось, что нечистая сила ездила на нем по всему свету, так что он замучился до смерти, и вся спина у него в ссадинах. Джим страшно этим важничал и смотрел свысока на других негров. Негры приходили за несколько миль слушать рассказ Джима; на него дивились во всем околотке. Чужие негры стояли, разинув рты, и глазели на него, как на диковинку. Черные вообще любят беседовать про ведьм, сидя у кухонного очага; но как только заходила речь о таких предметах, Джим всегда вмешивался и говорил: «Гм! что вы смыслите по части ведьм!» — и оттеснял рассказчика на задний план. Джим всегда носил пятицентовую монету на шнурочке вокруг шеи, говоря, что это талисман, который черт дал ему собственноручно, сказав, что этой монетой он может вылечить какую угодно болезнь и вызывать нечистую силу, когда ему вздумается, стоит только произнести какое-то словечко; но какое именно — Джим никогда не говорил. Все негры стекались бог весть откуда и отдавали Джиму все, что имели, только бы посмотреть на монетку; но никто к ней не прикасался: ведь она побывала в руках у самого дьявола! Джиму некогда было и работой заниматься, до того он чванился, что видал черта и возил на себе ведьм.

Взойдя на пригорок, мы с Томом оглянулись вниз на городок — вдали мерцали два-три огонька, должно быть, в домах, где были больные. Вверху, на небе, так чудно сияли звезды; а внизу расстилалась река, широкая, тихая, величавая. Мы сошли с холма и отыскали Джо Гарпера, Бена Роджерса и еще двух-трех парнишек, спрятавшихся на ночь в старом сарае. Мы отвязали чей-то ялик, проплыли по реке две с половиной мили и пристали к большому утесу крутого берега; там мы и высадились.

Забравшись в чащу кустарника, Том заставил всех поклясться, что они будут хранить тайну, и потом показал лазейку в самой густой заросли. Мы зажгли свечи и поползли в яму на четвереньках. Проползши около двухсот ярдов, мы заметили, что узкое ущелье расширяется в пещеру Том пробрался по нескольким коридорам и вдруг нырнул под стенку, где с первого взгляда нельзя было и подозревать отверстия. Мы поползли за ним и очутились в каморке: сырой, холодной, покрытой плесенью.

— Тут мы положим основание нашей разбойничьей шайке, — сказал Том, — и назовем ее шайкой Тома Сойера. Любой, кто хочет в ней участвовать, пускай принесет присягу и подпишет свое имя кровью.

Разумеется, все согласились. Том вынул из кармана листок бумаги, написал присягу и прочел ее нам. Каждый мальчик клялся быть верным своей шайке и не разбалтывать впредь никаких секретов; а если кто-нибудь посторонний обидит кого из членов шайки, то она должна убить обидчика и отомстить его семье, а тот, кому выпадет жребий быть убийцей, не должен ни есть, ни спать, покуда не погубит этого человека и не вырежет крест на его груди: это отличительный знак шайки. Никто посторонний, не принадлежащий к шайке, не смеет употреблять этого знака, иначе он будет преследуем, а если еще раз ослушается, то его убьют. Если же кто из членов шайки выдаст какую-нибудь тайну, то ему перережут горло, потом сожгут его труп и пепел развеют по ветру; а имя его будет вычеркнуто из списка кровью и о нем запрещено будет вспоминать: его предадут проклятию и забвению навеки.

Все пришли в восторг от этой клятвы и спрашивали Тома, неужели он все это сам выдумал? Он отвечал, что кое-что, действительно, сочинил сам, остальное же вычитал из разных книг о разбойниках и пиратах. У всякой порядочной шайки бывает такая клятва.

Кому-то пришло в голову, что хорошо бы убивать заодно и семейства, которые разболтают секреты шайки. Том нашел эту мысль очень удачной, вынул карандаш и включил ее в присягу.

— А вот у Гека Финна нет семейства, — заметил Бен Роджерс, — что с него взять?

— Как так? Разве у него нет отца? — возразил Том.

— Положим, есть, да его теперь не сыщешь. Прежде, бывало, он частенько валялся здесь пьяный, в свином хлеву, но что-то уже давно не видать его, чуть не целый год.

Долго они толковали об этом и даже решили было исключить меня: у каждого, дескать, мальчика должна быть семья или хоть какая-нибудь родня, кого можно убить в случае надобности, а то ведь это будет несправедливо перед другими. Никто не мог придумать, как помочь горю, все примолкли. Я чуть не плакал от досады; вдруг меня осенила счастливая мысль: я предложил им мисс Уотсон — вот кого они могут убить, в случае, если я провинюсь!


Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 36



Также рекомендуем:

Комментарии


Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Введите два слова, показанных на изображении: *