Спектр

Скачать Спектр в форматах FB2, EPUB, DOC, PDF. Сергей Васильевич Лукьяненко - Спектр. Жанр: Научная Фантастика, год издания 2007, город Москва, издатель Хранитель, АСТ, isbn: 978-5-17-039864-5, 978-5-9762-3110-8.





Сергей Лукьяненко - Спектр
Рейтинг: 1.6/5. Голосов: 31
Подробная информация:

ВАШЕ МНЕНИЕ (1) Смотреть
Название Спектр
Автор
Издатель Хранитель, АСТ
Жанр Научная Фантастика
Город Москва
Год 2007
ISBN 978-5-17-039864-5, 978-5-9762-3110-8
Скачать книгу epub fb2 doc pdf
Поделиться

«Расскажи историю, странник…»Такова странная цена, которую надлежит заплатить таинственному «ключнику» за пропуск через Врата – межпланетные порталы, через которые проходят туристы и искатели приключений, сбежавшие из дома подростки и усталые отцы семейств, скрывающиеся от закона преступники и нанятые для возвращения беглецов охотники.Сколько Врат предстоит пройти лучшему из земных охотников, пытающемуся найти бесследно исчезнувшую девчонку?Из мира – в мир!От планеты – к планете.От истории – к истории!



Сергей Васильевич Лукьяненко - Спектр читать онлайн

Спектр. Автор книги Сергей Васильевич Лукьяненко, название: Спектр. Жанр: Научная Фантастика, год издания 2007, город Москва, издатель Хранитель, АСТ, isbn: 978-5-17-039864-5, 978-5-9762-3110-8.









Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 63

 

Сергей Лукьяненко

Спектр

(Каждый охотник желает знать)

Роман в семи частях, с семью прологами и одним эпилогом

Часть первая

Красный

Пролог

Каждый со времён Александра Сергеевича знает, что навещать пожилых родственников – не то чтобы непременный долг, но обязанность воспитанного человека, и Мартин ею не пренебрегал. Помимо вежливости, ему было по-человечески радостно увидеть дядю, посидеть с ним на кухне за чашкой кофе и поговорить о чём-нибудь мелком, незначительном, или же, напротив, – о проблемах философских, разгадка которых человечеством пока не найдена. Была в этих регулярных посещениях и ещё одна маленькая человеческая приятность – во многих компаниях Мартина уже звали по отчеству, чего он ужасно не любил. Да и как русскому человеку любить такое нелепое сочетание – Мартин Игоревич? Ну а дядя никогда по отчеству его не звал и звать не собирался. В хорошем расположении духа он окликал Мартина Мартом, в плохом (что, впрочем, случалось нечасто) желчно называл Иденом. Был, видимо, тридцать с лишним лет назад между дядей и отцом Мартина какой-то суровый родственный спор по поводу имени. Сам дядя был закоренелый холостяк, на вопросы о детях сухо отвечал «не знаком», но почему-то считал своей законной обязанностью принимать полнейшее участие в жизни любимого племянника. По сути дела, дядя проиграл лишь один бой – по поводу имени, зато по всем остальным вопросам ему всегда удавалось настоять на своём. Иногда Мартин был за это от души благодарен, например, за сорванные планы учить его с младенчества игре на фортепьяно, за разрешения отправиться в многодневный поход или поехать с друзьями в Питер автостопом. Все попытки родителей спорить кончались тяжёлым взглядом из-под бровей и вопросом: «Вы мужика растите или певца эстрадного?» Эстраду дядя и впрямь не любил, а из всех певцов уважал лишь Кобзона и Леонтьева, и то виновато прибавляя: «За голос и характер».

Впрочем, при всей суровости характера не лишён был дядя и маленьких человеческих слабостей, особенно сильно проявившихся в последние десять лет, когда на всей земле жизнь пошла наперекосяк. Проснулись в нём дремавшие прежде кулинарные склонности, и если раньше мог он прожить целую неделю на яичнице и дешёвом пиве, то теперь проводил у плиты полдня, а вечерами либо звал к себе гостей, либо сам отправлялся в гости. Мартину эта слабость нравилась, ибо делала визиты ещё приятнее. Вот и сегодня, созвонившись с дядей предварительно и выяснив, что на ужин планируется утка Вайдахуньяд, Мартин зашёл в магазин у метро и придирчиво выбрал вино. Конечно же, в данном случае полагалось пить венгерское. Пусть эстеты и патриоты насмешливо улыбаются, услышав про «венгерское вино», пусть одни нахваливают сладковатый сотерн и терпкий тавель, а другие спорят о сравнительном числе путонов токая в массандровском и венгерском токайском. Мартин же давно убедился, что к каждой пище есть свой, географией и историей дарованный аккомпанемент. К варёной картошечке и малосольной селёдочке не придумано ничего лучше простой русской водки, к пряной бастурме годится густой армянский коньяк (хотя по широте кавказской души бастурма примет и водочку), к нежным устрицам – белое французское вино, прохладное и лёгкое, к жирным и вредным для организма сосискам – чешское или баварское пиво.

Так что при выборе вина Мартин не колебался. Выстояв маленькую очередь – впереди две привередливые пенсионерки, долго выбиравшие кусочек испанского хамона «позапашистее», потребовали нарезать его, да потоньше, – Мартин подошёл к усталой молоденькой продавщице. Купил бутылку белого балатонского и бутылку красного эгерского, чуточку поболтал с девушкой, благо за спиной пока никто не стоял. Девушка была симпатичной и умненькой, училась в институте, а в магазине подрабатывала вечерами, чтобы заработать на летнюю поездку по Европе. Через минуту Мартин безошибочным инстинктом понял, что хотя девушка и не прочь с ним поболтать, но серьёзно знакомиться не собирается, у неё уже есть хороший и верный друг. Пришлось откланяться и уйти, тихонько погромыхивая бутылками, завёрнутыми в гофрированную бумагу и упрятанными в прочный пакет.

На улице было хорошо. На Москву опустился вечер – первый по-настоящему тёплый летний вечер после долгой прохладной зимы. То, что сегодня был вечер пятницы, только добавляло ему приятности. Поток машин со стремящимися на дачи горожанами уже схлынул, стало тихо. Немногочисленные ребятишки, оставшиеся в городе на выходные, носились по тротуарам на самокатах, в скверике у метро настраивался маленький джаз-банд, и первые пенсионеры уже собирались на скамеечках, чтобы послушать музыку, посудачить и потанцевать. Старенькая девятиэтажка, в которой обитал дядя, стояла неподалёку, Мартин пошёл к ней не по пешеходной дорожке, а напрямик, через запущенный старый садик. По пути он едва не спугнул влюблённую парочку, обнимавшуюся на скамейке, но вовремя услышал жаркий шёпот и двинулся совсем тихо, придерживая пакет с бутылками перед собой, чтобы не гремел.

Пришёл Мартин вовремя. Открыв дверь, дядя буркнул что-то, долженствующее служить приветствием, и бросился на кухню – вынимать утку из духовки. Мартин же привычно сунул ноги в безразмерные гостевые тапочки и прошёл в гостиную. Жил дядя скромно, в малоразмерной двухкомнатной квартире, съезжать отсюда не собирался, заявляя, что в шестьдесят семь лет думать о кладбище ещё рано, но о переезде – уже поздно. В спальне – а по совместительству кабинете – все стены были заставлены старыми-престарыми книжными полками, хранящими не менее древние книги, зато гостиная была меблирована современно, где-то даже модно, под «хай-тёк», с обилием стоек из никелированных труб и небьющегося стекла, хитрой аппаратурой, воспроизводящей изображение и звук, с пижонскими французскими колонками «Водопад» – стеклянными, ценящимися знатоками за отсутствие призвука корпуса. Дожидаясь дядю, Мартин порылся в дисках, выбрал Бетховена в исполнении Эмиля Гилельса, после чего снял пиджак и устроился у стола поудобнее.

Дядя не заставил себя долго ждать. Уже через минуту он появился в гостиной со знаменитой уткой на противне – шипящей, благоухающей, обложенной крошечными голубцами, успевшими вволю пропитаться утиным жирком. При виде утки Мартин воспрял, бросился открывать бутылки, кляня себя за то, что не пришёл пораньше – по-хорошему, вину бы стоило полчасика подышать, избавиться от запаха пробки и раскрыть аромат во всей красе. Но дядя вино похвалил и так, после чего они некоторое время отдавались гастрономическим удовольствиям, перебрасываясь репликами не то чтобы совсем пустячными, но интересными лишь близким людям – о родителях Мартина, уже второй месяц проводящих на солнечных пляжах Кубы, о непутёвом младшем брате Мартина, который, едва окончив один институт, поступил в другой – ибо в профессии юриста успел разочароваться, зато к исконным их врагам журналистам проникся неизъяснимой симпатией. Поговорили и о дяде, о его больной печёнке, которой, конечно же, не понравится нынешнее угощение, о возне с перерасчётом пенсии, не позволяющей дяде исполнить мечту детства и посетить Мадагаскар. За разговором Мартин с удовольствием отметил, что дядя бодрости духа не теряет, за собой следит и даже не поленился повязать к ужину галстук, что для холостяка приравнивается к подвигу. Потом дядя начал исподволь расспрашивать Мартина о его работе – очень осторожно и тонко, надеясь застать племянника врасплох и заставить проговориться. Но Мартин был начеку, отделывался общими фразами, «да» и «нет» не говорил, на белую лесть и чёрные намёки не покупался, так что дядя с досадой бросил расспросы и приналёг на утку.

Тут за окнами раздался тихий гул, перекрывший, однако, Патетическую сонату, и низко-низко над домами прошло летающее блюдце, заходящее на посадку. Радостно загалдели дети, а у какой-то машины сработала сигнализация и с полминуты заливалась неприятными для уха трелями.

Пустячное это происшествие, однако, сразу же сменило тему разговора. Речь за столом теперь пошла о вещах серьёзных, государственных, и дядя начал высказывать свою точку зрения о Чужих, Мартину давно известную, но всё равно регулярно выслушиваемую.

Нельзя сказать, что Мартин этой темы чурался, но мнение имел всё-таки своё, а спорить с дядей не хотел. Так что остаток вечера прошёл скомканно, под дядин монолог, и, решившись наконец-то откланяться, племянник почувствовал некое облегчение. Хорошо ещё, что была уважительная причина – завтра он отбывал «в командировку» и даже понятия не имел, сколько она продлится.

1

Дождь нагнал Мартина на вершине холма.

Тучи плыли так низко, что казалось – можно подпрыгнуть и зачерпнуть ладонью мокрой серой ваты. Первые капли дождя простучали по тропинке, выбивая фонтанчики пыли, на миг стихли – и дождь надвинулся сплошной стеной.

Тропинка вмиг превратилась в подобие жёлоба из аквапарка. Лужи запузырились грязью. Холодная вода плескала по ногам, тучи падали всё ниже – и вот уже Мартин шёл в дожде, в серой мгле, в сердце бушующей стихии. Стало совсем темно. Первые минуты непромокаемая ткань куртки справлялась, потом по коже поползла сырость. Штаны прилипли к ногам, под клапаны ботинок тоже натекало.

Он шёл вперёд, проклиная и дождь, идущий триста дней в году, и заросли колючего кустарника, из-за которого тропинка вопреки здравому смыслу пролегла по холму, и свою работу, и самого себя. Тропинка раскисала прямо под ногами, держать равновесие становилось всё труднее и труднее, он уже не шёл – скользил, балансируя и ежесекундно рискуя упасть. Карабин прирос к спине и заметно отяжелел, к подошвам при каждом шаге прилипало полпуда грязи, а внутри тоже всё раскисло: хлюпало в носу, клокотало в горле, мышцы одрябли мокрой ватой, даже мысли сделались водянистыми и текучими.

Мартин сейчас был бы рад чему угодно – вынырнувшему из кустов зверю, удару молнии и раскату грома, даже неожиданным препятствиям, заставляющим бежать, подтягиваться, прыгать или ползти. Но в сером дожде не было ничего, кроме хлюпающей грязи, мокрых колючих веток и плотного серого тумана. И ничего не оставалось, кроме как идти, монотонно и безостановочно, сливаясь с однообразием ливня.

Огонёк над Станцией он увидел, лишь спустившись вниз с холма. То ли в дожде был просвет, то ли ушли выше тучи – сквозь косые серые струи стал поблёскивать маяк. Красная вспышка, зелёная вспышка, пауза (а на самом деле – вспышка в ультрафиолетовом диапазоне) и яркий белый свет, ослепительный и завораживающий, будто огонь электрической дуги. Мартин зашагал быстрее. Он всё-таки не сбился с пути.

Через час он вышел к Станции. Сложенное из каменных блоков двухэтажное здание не выглядело чуждым в этом краю холмов и болот. Окна, задёрнутые плотными багровыми шторами, казались теми единственно уместными цветными пятнами, что подчёркивали общий серый тон. Маяк на вершине высокой каменной башни поблёскивал высоко над головой. Башенка напоминала не то минарет, не то маленький морской маяк где-нибудь на краю мира.

А на веранде сидел в плетёном кресле-качалке, глядя на приближающегося Мартина, смотритель маяка и местный муэдзин в одном лице – покрытое блестящим чёрным мехом существо полутора метров ростом. Мех на голове ничем не отличался от меха, покрывавшего всё тело, только вокруг больших печальных глаз и губастого рта был реже и короче. Из одежды на существе были лишь длинные, до колен, шорты.

– Здравствуй, ключник, – останавливаясь перед ведущей в дом лесенкой – три широкие невысокие ступеньки, – сказал Мартин.

– Здравствуй, путник, – вынимая изо рта трубку, ответил ключник. У него был приятный низкий голос, мужской, но с какой-то женской мягкостью и ласковостью. Чувствовался небольшой акцент, но столь лёгкий, что он переставал резать слух через несколько секунд. – Входи и отдохни.

Теперь Мартин мог подняться. Вытирая подошвы о рёбра ступенек – вниз падали пласты тяжёлой жирной грязи, – он вошёл на веранду. Рядом с ключником стояло ещё одно кресло, на столике – графин с бледно-жёлтым вином и два стакана. Это было деликатным приглашением, впрочем, ключники никогда не настаивали на немедленной беседе.

– Я хотел бы попасть домой, – сказал Мартин, усаживаясь в кресло. – Как можно быстрее.

Ключник посасывал трубку. Даже запах табака казался уютным, земным. Почему-то ключники легче всего перенимали человеческие пороки – им нравилось вино, а сама идея табакокурения привела их в восторг.

– Здесь грустно и одиноко, – сказал ключник. Ритуальная фраза прозвучала поразительно искренне – трудно было придумать место более грустное и одинокое, чем эта сырая, болотистая, холодная планета. – Поговори со мной, путник.

– Я пришёл в этот мир два дня назад, – начал Мартин, как будто ключник уже позабыл их первую встречу. Впрочем, этот ли ключник встретил его? – Пришёл не в поисках новых впечатлений и не стремясь к приключениям. Один человек, живущий на планете Земля, совершил злой и нелепый поступок. Будучи пьяным, он позволил худшему в своей душе одержать над ним верх. Не знаю, давно ли он ревновал свою жену, не знаю, были ли к тому основания… но в тот вечер их ссора закончилась трагедией. Он убил женщину. А потом, ужаснувшись содеянного, бежал через Врата.

Ключник кивнул, раскачиваясь в кресле.

– Родные несчастной женщины решили наказать убийцу, – продолжил Мартин после паузы. – Они наняли меня и попросили найти его. Найти и привести обратно. Я пошёл вслед за ним и оказался в этом мире…

– Во Вселенной так много миров, – сказал ключник, вытряхивая трубку. – И во многих мирах могут жить люди. Как ты узнал его путь?

– Это сложно, – признался Мартин. – Мне требуется хорошо узнать человека, вжиться в него, почувствовать его мечты, страхи, думать как он. Люди не всегда выбирают свой путь осознанно. Порой влияет красивое название, необычное сочетание звуков, душевный порыв… Иногда я ошибаюсь, но в этот раз удача улыбнулась мне с первой же попытки.

Ключник кивнул, принимая объяснение.

– Я нашёл беглеца, – продолжил Мартин. – Он ожидал погоню, и мне не удалось заставить его идти обратно. Иногда беседа помогает, человек решает вернуться и принять наказание, которое установлено в нашем мире. Но этот человек не хотел возвращаться. В нём было много раскаяния, но ещё больше – страха. Я убил беглеца. Вот его жетон.

Достав из кармана, он показал прозрачный жетон на тонкой цепочке. В пластиковом кругляше виднелась крошечная микросхема.

– Теперь я вернусь домой и расскажу родственникам погибшей женщины, что она отомщена, – продолжал Мартин. – Властям нашего мира я не стану сообщать о случившемся. То, что произошло за Вратами, их не касается.

Ключник начал набивать трубку. Кончики пальцев у него были бесшёрстные, с чёрной блестящей кожей, как у обезьян. Требовалось очень хорошо присмотреться, чтобы понять – это не кожа, а мелкие чешуйки.


Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 63




Похожие книги

Дмитрий Казаков - Коллекционер
Дмитрий Казаков - Коллекционер
Тесс Герритсен - Игра с огнем (сборник)
Тесс Герритсен - Игра с огнем (сборник)
Питер Уоттс - Эхопраксия
Питер Уоттс - Эхопраксия
Курт Воннегут - Сирены Титана
Курт Воннегут - Сирены Титана
Владимир Ильин - Напряжение
Владимир Ильин - Напряжение
Комментарии

  1. Нравится 0
    16.08.2017, 04:39
    Гости



    Так получилось, что я не читал ни одного произведения Сергея Лукьяненко, хотя люблю фантастику.  И фильмы его о Дозорах тоже не смотрел. Шума они наделали много, помню.

    Решил восполнить этот пробел. Прочитал где-то, что этот роман – самый лучший у Лукьяненко.

    Рассказывать его сюжет не имеет смысла. Прочитаете – узнаете. Говорить о жанре книги тоже проблематично, ибо нет точного разделения по этой тематике. Да, и это не имеет значения. Это удел критиков. Читателю главное, чтобы содержание понравилось.

    Какие впечатления у меня остались после ознакомления с романом Лукьяненко?

    Написан сам текст хорошо, никакого отторжения не вызывает. Все ровно, гладко и доступным для понимания стилем. Но, много в романе воды. Можно было писать все короче. Так сюжет книги приобрел бы динамичность. А раз сам роман имеет некоторый детективный оттенок, то это было бы кстати. Не было бы потери темпа в повествовании.

    Прочитал я Спектр не за один присест и вот что отмечу. Когда я на время откладывал роман, у меня не было особого стремления продолжить читать его дальше. Появлялось свободное время – продолжал чтение. После первых двух глав у меня появились первые впечатления.

    Поначалу, да и далее мне не понравились отступления, где описаны кулинарные изыски главных героев. Верю или не верю я в это? Нет, не верю. Как-то навязчиво все это и неправдоподобно. Почитайте, к примеру, в поваренной книге рецепт приготовления утки вайдахуняд и вы, может быть, поймете меня. Чтобы дядя в 67 лет занимался этим дома – никогда не поверю. Или размышления о сибирских пельменях. Мартин сам лепил их дома, да еще и впрок! И это практик-гурман! Нелепость какая-то!

    По моему мнению, книги такого жанра не должны содержать кулинарные рецепты. Для этого есть поварские издания. Зачем свои пристрастия к вкусной еде вообще показывать? Мне кажется это лукьяновский перебор. Ладно, забудем про это.

    От самого содержания романа я не в восторге. Вымышленные миры описаны не убедительно. Надо было брать не их количеством, а более качественным их описанием. Ни одна из планет не заставила меня как-то задуматься, навести на какие-то размышления. Это всего лишь фон, на котором продолжались поиски девушки. Кстати, возраст девушки меня удивил. Какие знания в 17 годков то?!  Впрочем, против художественного замысла автора возражения нет. Может быть, он этим хотел обозначить возрастную категорию своих читателей? Не знаю. Мне показалось еще, что книга была написана с надеждой на ее экранизацию. Современное киноделание могло бы состряпать визуально неплохую историю. Может быть.

    Вернемся к содержанию, однако. После того, как героиня погибает второй раз, дальнейшее становится все предсказуемо. Ее гибель на планете Прерия-2 можно было сразу просчитать, как появилось несколько ковбоев у бара, где она находилась. Где интрига, которую Лукьяненко затеял в начале книги?  Она потеряна. Далее все становиться скучно и монотонно.

    Есть у меня еще одно замечание. Мне кажется, что Сергей Лукьяненко немного погорячился, взявшись поговорить на тему о смысле жизни, хотя высказать свое мнение может каждый. Размышления мне показались сырыми, не убедительными. Похоже, они были сделаны, чтобы сдобрить роман философскими специями. Не более того.

    Содержание романа нам навязывает мнение, что жизнь не имеет смысла, объясняя это тем, что смысл – это ограничение свободы. В жизни нет смысла - и это ее высший смысл и высшая ценность!

    Лукьяненко легко ставит окончательную точку в многовековом споре мыслителей. Сколько уже об этом написано.

    Кстати, читая Спектр, у меня невольно возникла ассоциация с Маленьким принцем. Хотя случайно ничего не возникает. Он также побывал на семи планетах, включая Землю. Правда, остальные были лишь астероидами.

    Диалог из 25 главы Маленького принца.

    « - На твоей планете, - сказал Маленький принц, - люди выращивают в одном саду пять тысяч роз... и не находят того, что ищут...

    - Не находят, - согласился я. - А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной единственной розе, в глотке воды... - Да, конечно, - согласился я. И Маленький принц сказал: - Но глаза слепы. Искать надо сердцем».

    Роза беззащитна, ее надо оберегать, словно свое дитя. Любить – значит, и предоставлять свободу.

    Так и поступила Роза, когда принц отправился в путешествие.

    Общим для всех пороком Экзюпери выставляет жизнь, лишённую смысла. Это ответ на претенциозность взгляда Спектра Лукьяненко.

    Заключение.

    Книгу С. Лукьяненко Спектр прочитать, конечно, надо. Каждый найдет в ней что-то близкое для себя.

    Но положить ее на полку рядом с книгами братьев Стругацких, Станислава Лема и Клиффорда Саймака, мне кажется, еще рановато. Время покажет.


Информация
Оставлять комментарии к книгам могут только члены клуба. Авторизуйтесь чтобы получить возможность оставлять комментарии.