БАСНИ - Читать онлайн

Сергей Михалков

На сайте bookcityclub.ru вы можете прочитать онлайн и скачать БАСНИ Автор книги Сергей Михалков . Жанр: Юмористические стихи, год издания 1984, город М., издатель Художественная литература, 1984, isbn: нет данных.

Сергей Михалков - БАСНИ
Рейтинг: 3/5. Голосов: 51
Подробная информация:

ВАШЕ МНЕНИЕ (0) Написать
Название БАСНИ
Автор
Издатель Художественная литература, 1984
Жанр Юмористические стихи
Город М.
Год 1984
ISBN нет данных
Скачать книгу epub fb2 doc pdf
Поделиться




Краткое описание книги БАСНИ автора Сергей Михалков

В книгу Сергея Владимировича Михалкова, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий СССР и РСФСР, вошли широко известные, давно полюбившиеся читателю басни, в которых беспощадно высмеиваются человеческие недостатки и пороки. Многие образы басен Михалкова стали нарицательными.



Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 13

 

Сергей Михалков

БАСНИ

В книгу Сергея Владимировича Михалкова, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий СССР и РСФСР, вошли широко известные, давно полюбившиеся читателю басни, в которых беспощадно высмеиваются человеческие недостатки и пороки. Многие образы басен Михалкова стали нарицательными.

ПОУЧИТЕЛЬНАЯ, НО НЕ ПОУЧАЮЩАЯ…

Басня - это, пожалуй, самый доступный, самый простонародный жанр, где-то очень близкий сказке. Во всяком случае, сказовое, изустное начало в басне гораздо заметней, чем в каком-либо другом жанре письменной словесности. И вообще, если вдуматься, не пошла ли она от слова "баить"? Байка и басня не зря, видать, рядом в языке стоят. И потом - насколько басня разговорна, общительна на миру, настолько же она и наглядна. Даже, если хотите, она во многом - своеобразный малый перво-театр в слове, народное действо, вобравшее в себя некоторые приемы и ходы еще дописьменного скоморошества, языческую игру-забаву под видом всевозможных зверей и зверушек. Терминология: "эзопов язык", "аллегория", "символика" - это все потом, от попутных размышлений.

И еще: басня - это самый, я бы сказал, свободный в смысле строфики и ритмики жанр. Она мало подчинена определенному размеру стиха, определенному складу строфы, количеству строк, порядку и характеру рифмовки. Главное в басне - не внешняя форма ее канонической конструкции, а зримость действия, тон, пауза, точность смыслового ударения, динамика жеста, сопровождающего мысль… И что интересно: будучи откровенно сатирической, настоящая басня, как правило, никогда не бывает злой. Как не бывает злой, скажем, мудрость, сказка. Ум, да, - тот может быть злым, даже злобным. Мудрость - никогда.

Басня - ближе к мудрости. При всей своей беспощадной насмешливости она никогда не изменяла добру. Скорее даже наоборот - всегда преданно служила ему. Служила доброму укору, а не расчетливо-язвительному злословью. Лично я, например, не могу припомнить сейчас ни одной сколько-нибудь стоящей басни, которую можно было бы безоговорочно отнести к разряду откровенно хохмаческих, улюлюкающих басен. Это не в характере басни вообще.

Знаю басню забавной, потешной, поучительной, но чтоб демонстративно поучающей, перстоуказующей свысока - такого что-то не могу припомнить. Случись такое, басня сразу бы перестала быть басней. Даже сама мораль, как обязательная часть басенной сути, ее соль, и та ни в коем случае не должна быть слишком уж надменно показной, дежурной моралью с нахлобученным, так сказать, перехмуром аж до подбородка. Серьез в шутку и шутка всерьез - вот нормальное лицо настоящей нормальной басни.

Выше я сказал: "басня - самый доступный, самый простонародный жанр…" Это что - хула или похвала с моей стороны? Похвала, конечно. Ведь простонародное вовсе не означает - спрошенное, примитивное. Скорее, наоборот, простонародное - это прежде всего наиболее разумное, много раз и не однажды взвешенное, перепроверенное опытом, становое, насущное прежде всего. Что же касается доступности басни как жанра, то, говоря это, я в основном имел в виду доступность в смысле легкости восприятия, а не в смысле творчества. И не каждый из поэтов пойдет на то, чтобы укрепить себя в этом жанре. И это отнюдь не мое открытие. Это - факт самой истории нашей многожанровой литературы. Очевиден великий ряд великих поэтов - Державин, Жуковский, Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Блок, Маяковский, Есенин, Твардовский… А кого поставить в этот ряд из великих поэтов-басенников? Крылова? Да. Но в этот ряд он и без нас давно поставлен. Демьяна Бедного? Возможно, но только отчасти. То же самое можно сказать и о Сергее Васильевиче Смирнове как о басеннике. Короткая басня, басня шпилечка-подковырочка - он является ее родоначальником.

Резко, на мой взгляд, выделяется Сергей Михалков. Он приобрел достаточно устойчивую репутацию действительного мастака этого жанра. В лучших образцах, конечно. И это не потому вовсе, что критика так повелела. Нет. Так повелела правда, особый дар поэта, его характер, его склонность не только писать-говорить словом, но и ставить, разыгрывать натурально это слово, как некое такое полезное действо с добным намеком на серьезный укор. А для этого, говоря по-деревенски, надо быть еще и заводилой, то есть режиссером-постановщиком - по-городскому. Надо быть одновременно и непоседливым, глазастым мальчишкой и мудрым-премудрым старцем, всегда готовым что-нибудь рассказать. Надо быть и милосердным служителем зоопарка и требовательным, строгим - но только без перехмура! - работником службы просвещения, спецкором сатиры.

И думаю, не ошибусь, если скажу: большая басня нашла себя в Михалкове и большой Михалков нашел себя в басне. И в этом у них все как раз. А началось это "все как раз" со стихов для детей, с чувства живого, разговорного языка, которым говорит детство, - языка особо доверительного, наивного, чистого, как апрельская первотрава, перволистья… Всему была хозяйкой сама простота, сама непосредственность, - иначе дети не поверят, - сам неостановимый образ детства, его зеленая-презеленая искорка, зажигающая все цвета радуги в глазах и за глазами - в сознании и душе. Простота безграничного воображения. Простота наивного, гибкого, как ветка, глагола. Глагола-события, глагола-портрета.

Кто на лавочке сидел,Кто на улицу глядел,Толя пел,Борис молчал,Николай ногой качал.…Дело было вечером,Делать было нечего.

Откуда пошло это всем известное двустишие - то ли от Михалкова к поговорке, то ли от поговорки к Михалкову, - теперь уж трудно сказать. Лично у меня это с детства на слуху. Как и не из книги вовсе.

И далее:

Галка села на заборе,Кот забрался на чердак.Тут сказал ребятам БоряПросто так:- А у меня в кармане гвоздь.А у вас?- А у нас сегодня гость.А у вас?- А у нас сегодня кошкаРодила вчера котят…

Поразительно! Явная несуразица во времени - ведь сегодня не вчера, - очевидная ошибка, а какая вместе с тем необыкновенная подлинность, подлинность детского лица, характера, темперамента… Это больше, чем правда, больше, чем не ошибка. И для того чтобы увидеть это и написать об этом, надо быть мальчишкой, участником этой захлебывающейся от нетерпенья похвальбы.

- А у нас на кухне газ.А у вас?- А у нас водопровод.Вот.…- А у нас огонь погас -Это раз,Грузовик привез дрова -Это два.А в-четвертых, наша мамаОтправляется в полет,Потому что наша мамаНазывается пилот.

Да только ли это для детей? Нет. Это - и для взрослых тоже. Поскольку знать детей, любить, воспитывать их - это дело более чем взрослое. Знать их психологию, тут же читать их лица, - да, да, я не оговорился, именно, читать лица, - способен лишь только тот человек, лишь только тот художник-поэт, который, как говорят в народе, в чем-то и сам большое дате. Обычно такие люди, оставаясь более чем серьезными, строгими, могут как-то особенно весело, легко входить в мир детей. И дети их пропускают к себе, обо всем им все рассказывают, показывают все. Водят с ними дружбу, играют, нисколько не остерегаясь при этом их очевидной взрослости.

Мне приходилось несколько раз наблюдать за Михалковым, когда он общался с детьми. Никакого ласкового, согбенного напряжения перед ними, никакого "сю-сю"… И ведь давно уже дед, а в кругу детей, в кругу октябрят, пионеров, он чувствует себя как равный среди равных - и это при своем-то длинном-предлинном росте! - как свой среди своих чувствует. И в пряталки - свой, и в скакалки - свой, и в считалки - тоже. И тут, конечно же, все можно простить друг другу. Не только перепад в возрасте, но и невольную перепрыжку в счете. "Грузовик привез дрова - это два. А в-четвертых…" И в этой перепрыжке, в этом пропуске "в-третьих" - весь характер мальчишки-непоседы, весь портрет и все его нетерпенье обо всем сказать сразу. И не только весь его характер, но и характер самого Михалкова. Ведь, что ни говори, а дружба есть дружба. Михалков, конечно же, заметил перескок в счете, но ведь не остановил же при всех, не поправил же…

Скажут: а какое это имеет отношение к басне? А самое прямое, самое непосредственное. Мир детей и мир окружающей их живой природы очень близки друг другу. Мир детского воображения и аллегория по сути явления одного и того же корня. Отсюда и жанровое сходство. В басне, как, пожалуй, ни в каком другом жанре, и впрямь устами младенца глаголет истина. Ее иносказательность - отнюдь не синоним осторожности. Деликатности, да. Это, скорее, вопрос такта, нежели самого принципа. Басенная иносказательность - это особый вид прямоты. Причем прямоты не всегда безопасной для автора.

Басня - это дальнобойное оружие сатиры, рассчитанное не на поверхностное касание, а на всю глубину внедрения в тот или иной порок, начало которого порой обнаруживается в давно минувших временных слоях и социальных эхосах. Отсюда - и долговременность лечебного фактора басни, сила ее конкретного повседневного воздействия, сила опережающей профилактики.

Примером тому - лучшие басни того же Михалкова. Насколько они иносказательны, настолько же и прямодушны. Многие из них несмотря на давность написания нисколько не потеряли своей живости и остроты. Очень свежо и без каких-либо потерь воспринимаются такие басни, как, скажем, "Осторожные птицы" - о всякого рода перестраховщиках, "Лев и ярлык" - о неотразимом воздействии малюсенького слушка-ярлычка на большие фигуры, облеченные сильной властью, "Заяц во хмелю" - не столько о пагубном воздействии алкоголя, сколько о гипертрофированном хвастовстве по мелкости натуры и о безудержном подхалимаже по слабости характера, "Шарик-Бобик" - о тунеядстве до потери чувства собственного достоинства, "Неврученная награда" - о мелкой зависти и большом административном самоуправстве. Она настолько емкая в слове и точная в определении диагноза, эта басня, что мне хочется привести ее целиком.

За честный труд и поощренья радиОдин из Муравьев представлен был к награде -К миниатюрным именным часам.Но Муравей не получил награды:Вышесидящий Жук чинил ему преграды,Поскольку не имел такой награды сам!Ах, если бы прискорбный этот случайБыл ограничен муравьиной кучей!

Басня, как видите, короткая, но отнюдь не за счет полноты и серьезности ее содержания. Ничего существенного не упущено. Налицо предельная собранность, под стать наглядной мысли и горестной морали.

Что еще сказать о Михалкове как о поэте-басеннике? Думаю, вот еще что. Он - не только знаток и слуга этого старинного жанра, но и довольно смелый его новатор. Одним из новшеств, привнесенных Михалковым в этот давно установившийся жанр, я бы назвал, например, его отход от сугубо традиционного ряженства басенных персонажей под всевозможных зверей. Михалков нередко берет на себя смелость вести тему прямо, без всяких там зверооколичностей, без игры в зоопарк. Больше того, он иногда персонажами своих басен делает даже неодушевленные предметы, приближая таким образом басню к нашей изрядно замеханизированной современности.

Остаток крепости - кирпичная стенаНа древней площади мешала горсовету,И вот взорвать решили стену эту,Чтоб вид на новый дом не портила она.Решенье принято. Назначен день и час,И как-то ночью площадь взрыв потряс,Но вид на новый дом при этом не открылся -Стена осталась, как была,Она лишь трещину дала,А новый дом напротив… развалился!Я к тем строителям свой обратил упрек,Что строят тяп да ляп, чтоб только сляпать в срок.

("Стена и дом")

Но в этом не вся еще мораль. Мораль заключается еще и в том, что наш заускоренный век ни в коем случае не должен отменять чувства основательности и постоянства. И главным из этих чувств является постоянство и незыблемость совести человеческой, красоты его внешнего и нравственного облика. Этому и служат басни Михалкова.

Егор Исаев

БАСНИ

РОЖДЕНИЕ ОДЫ

К начальству вызвали бухгалтера-поэта,

Но принимал его не "зав", а "зам":

"Вы пишете стихи, у вас выходит это,

А вот у нас выходит стенгазета,

И басни в ней писать мы поручаем вам!

Разить порок пером учитесь у Крылова -

Возьмите образы зверей.

Курьершу хорошо изобразить Коровой,

Инспектора - Бобром… А впрочем, вам видней!"

Поэт, придя домой, был от смущенья красен:

Он знал, что путь его отныне стал опасен,

Ведь многие не любят басен.

Но все же сел писать,

Начальству своему не в силах отказать.

А надобно сказать,

Был в этом пыльном тресте

Для баснописца непочатый край:

"Зав" - бюрократ (ни совести, ни чести!),

"Зам" - подхалим, завхозу - что ни дай!

Кого сравнить с Ослом? Кого с Енотом?

Кого назвать Свиньей? Как ни крути - поймут,

А там подсиживать начнут,

Чуть что - отнимут счеты

И выгонят с работы…

Поэт трудился до седьмого поту:

Стопу бумаги измарал,

Весь мир животных перебрал -

Опасна каждая порода!

Вертел поэт, крутил, к утру зашел в тупик.

Обратно повернул, и в тот же миг…

Хвалебная начальству вышла ода!

Не ожидал он сам такого хода!

От баснописца не добьешься толка,

Когда он лезет в лес, а сам боится волка!

1945

СОЛОВЕЙ И ВОРОНА

Со дня рожденья четверть века

Справлял в дубраве Курский Соловей.

(Немалый срок и в жизни человека,

А соловью - тем паче юбилей!)

Среди лесных певцов подъем и оживленье:

Окрестные леса

Вручают юбиляру адреса.

Готовится банкет. Концерт на два часа.

И от Орла приходит поздравленье.

Счастливый юбиляр растроган и польщен -

Не зря в своих кустах свистал и щелкал он…

За праздничным столом в тот вечер шумно было.

На все лады звенели голоса,

И лишь Ворона каркала уныло:


Вперед Назад
1 2 3 4 5 6 7 8 ... 13



Также рекомендуем:

Комментарии


Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Введите два слова, показанных на изображении: *